Выборы Президента Российской Федерации
18 марта 2018 года

Календарь событий

Август 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Июл    
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Открытый бюджет

Открытый бюджет

Губаницкая лютеранская церковь

Репортаж ГТРК «Санкт-Петербург»

Церковная служба на финском языке. В посёлке Губаницы Волосовского района — это за 100 километров от Петербурга — празднуют 20-летие возрождения местной лютеранской церкви. Поздравить единоверцев приехали жители со всех концов Ленинградской области и даже соседи — духовенство из Финляндии. Церковь Ингрии в посёлке Губаницы восстанавливали буквально из руин. Эта старинная, середины 17 века, кирха. Праздничная месса длилась несколько часов. Впрочем, и обычное служение растягивается надолго.
В кирхе можно даже переночевать — на церковном балконе всегда готовы спальные места. И люди из самых дальних деревень с удовольствием засиживаются допоздна. На это стоит потратить целое воскресенье: пастор Арво Сурво — обладатель прекрасного баритона, поэт и музыкант — превращает каждую мессу в настоящий концерт.

Усадьба Врангеля в Торосово

В Торосово находится усадьба Врангелей — той из многочисленных ветвей скандинавских баронов, что подарила истории Гражданской воны знаменитого «черного барона» — генерал-лейтенанта Петра Николаевича Врангеля, главнокомандующего Вооруженными силами Юга России (ВСЮР)
В Торосово развалины баронского особняка и парк начинаются прямо во дворе местной администрации. Заруливаешь на стоянку, к дверям поселкового Совета и наслаждайся: хочешь, с горки катайся, а хочешь — запечатлевай останки архитектурного чуда, пока есть на что смотреть.
Дом, выстроенный под «английскую готику», в 1870 году, даже в таком ужасающем виде кажется нарядным. Крепкая кирпичная кладка и архитектурное решение (архитектор неизвестен) говорят об основательности и вкусе его владельца — барона Михаила Георгиевича Врангеля — Лифляндского генерал-губернатора и дяди белого генерала.
Усадебный парк целиком рукотворный. Тщательно продумана последовательность чередования отдельных его участков. Раскидистые кроны лип, лиственниц, дубов, ясеней, вязов чередовались с четкими силуэтами елей и пихт. Рисунок обогащался разнообразием древесных насаждений и декоративных кустарников. Выделяясь на фоне густозеленых ковров полян и лужаек, они создавали ландшафтные картины. Дворец, расположенный на возвышенности, виден из различных уголков парка.
Нынче руины дома-замка и погибающий парк мало кого интересуют.
Достаточно проехаться по поселку, чтобы понять: надежды на свое процветание аборигены связывают исключительно с местным магазином. И вряд ли кто из потомков людей, убивавших здесь в феврале 1918-го двоюродных братьев «черного барона» Георгия и Михаила, знает, что до 1870 года на месте усадьбы было голое поле.
Дед Петра Николаевича Врангеля — Егор (Георгий) Ермолаевич (1803 — 1868) был землевладельцем. В Санкт-Петербургской губернии ему принадлежали имения Терпилицы, Торосово, Лопец. Торосово и Терпилицы он приобрел в 1840 году.
В 1850 — 1860-х годах герой Варны и штурма Варшавы, награжденный Золотым оружием и несколькими орденами, неоднократно выбирался предводителем дворянства Ямбургского уезда. Барон был женат на правнучке Абрама Петровича Ганнибала Дарье Александровне Траубенберг, троюродной сестре А. С. Пушкина.
Выйдя в отставку в чине штабс-капитана, Егор Ермолаевич служил чиновником для особых поручений при генерал-провиантмейстере Военного министерства. За заслуги и рвение барон был особо отмечен царем Николаем I.
Интересно, что «Колокол» Герцена рассказывал о бароне, как о «неистовом крепостнике», а крестьяне называли «возлюбленным благодетелем» и писали в С-Петербургские ведомости: «Редкая из наших изб не построена им не только из его материала, но и на его деньги. Постоянно доставляемые нам щедрые заработки, для которых мы ежегодно вполне освобождались от исполнения барщины в зимнее время, при крепостном состоянии, а вместе с тем постоянное наблюдение за тщательным ведением наших собственных хозяйств, послужили основой настоящему нашему благосостоянию… В трудные годы каждый нуждавшийся обращался к нему с просьбой о денежном пособии на покупку скота и семян с полной уверенностью что ему в таковом не будет отказано, если только просьба эта вызывалась действительною нуждою».
Когда у земства не хватило денег на местное шоссе, действительный статский советник, почетный мировой судья Е. Е. Врангель вложил свои деньги в постройку новой дороги.
Он похоронен в урочище Раскулицы, принадлежавшем родственникам — баронам Корфам.
Как отмечали современники, дворянство Ямбургского уезда всегда отличала клановость. Здесь селились Роткирхи, Врангели, Траубенберги, Корфы, Веймарны, Блоки, состоявшие между собой в родстве. Многие из них породнились с потомками Абрама Ганнибала. Уезд иногда именовали Остзейским краем, так как почти все представители этих фамилий были выходцами из Прибалтики.

Издавна в этих местах национальный состав был пестрым: здесь жили русские, водь, ижора, вепсы, карелы, эстонцы, а также ингерманландские финны, которые селились компактными группами и сохраняли лютеранскую веру. После завоевания Петром I Ингерманландии финны большей частью были обращены в казенных или государственных крестьян, только оставшиеся на территории нынешнего Волосовского района стали помещичьими. Известно, что православные эстонцы еще до 1703 года переходили в Ингерманландию, но наибольшее их переселение наблюдается после отмены крепостного права в России. Поэтому в конце XIX — начале XX веков здесь жило много эстонцев-арендаторов.
Другая особенность этих мест в том, что с начала XIX века большинство имений Ямбургского и Петергофского уездов стало владениями дворян нерусского происхождения, в основном выходцев из Прибалтики. Они считали честью служение России и особенно отличались на военном поприще. Живя в столице, бароны Эстляндии, Лифляндии и Курляндии начали приобретать имения недалеко от Петербурга, но ближе к западным границам губернии.
Немало нового внесли их владельцы в устройство усадеб. Так, различные по назначению здания хозяйственных комплексов возводились ими не из дерева, а по прибалтийской традиции из валунов, скрепленных мелкими камнями и гашеной известью. Углы таких построек, арки, оконные и дверные проемы, карнизы выкладывались из кирпича. Они были прочны, удобны, теплы, гигиеничны и долговечны. Нетрадиционный для русской сельской архитектуры материал привносил черты романтизма. В них соединялось эстетическое и функциональное начало, сочетались польза и красота. Хорошая сохранность сооружений в таких усадьбах, как Анташи, Беседа, Власове, Гомонтово, Добряница, Извара, Кудрино, Касково, Молосковицы, Ново-Ивановская, Сельцо, Раскулицы, Пелбово, Торосово, Терпилицы дает все основания для исследования различных аспектов этого совершенно неизученного направления в отечественной архитектуре.
Расцвет усадебного строительства происходит в конце XVIII — начале XIX веков. Возникновение новых усадеб во второй половине XIX — начале XX веков — большая редкость. Один из таких примеров — Торосово. Это единственная в районе усадьба, которую можно отнести к категории архитектурного ансамбля, где художественное решение составляет неразрывное целое с ландшафтно-планировочными особенностями.
Дом-дворец в усадьбе Торосово. Автор проекта неизвестен. Дом-дворец в Торосово, построенный в 1870-е годы, в период эклектики, стилизован в характере «английской готики». На фоне неоштукатуренных стен, сложенных из красного кирпича, контрастно выделяются белые штукатурные тяги, широкие наличники окон, венчающий карниз с машикулями. Колористический эффект дополняется выразительным силуэтом и пластичностью объемного решения. Замок-дворец в Торосово гармонично вписался в большой пейзажный парк, сформированный вокруг него. Парк целиком рукотворный, он насажен на месте пашен. Тщательно продумана последовательность чередования отдельных его участков. Этому способствует свободная композиция, не скованная симметрией планировка, подбор древесных и кустарниковых пород. Раскидистые кроны лип, лиственниц, дубов, ясеней, вязов чередовались с четкими силуэтами елей и пихт. Рисунок обогащался разнообразием древесных насаждений и декоративных кустарников: акации желтой, калины, ирги, жостера, рябинника, жимолости, сирени, боярышника, бузины, черемухи. Живописно выделяясь на фоне густозеленых, ровных ковров полян и лужаек, они создавали живые ландшафтные картины. Дворец, расположенный на возвышенности, у края склона просматривается сквозь листву и виден из различных уголков парка. Сейчас дворец заброшен и разрушается, но парк сохранился довольно хорошо. Усадьба до сих пор оставляет ощущение целостности и гармоничности. Крупный хозяйственный комплекс выстроен бывшими владельцами усадьбы напротив нее, через дорогу. Он усиливает романтические черты, присущие всему ансамблю. Многочисленные постройки, сложенные из булыжного камня, с оригинальной фактурой и разнообразными формами, создали своеобразный «средневековый городок». Весь хозяйственный комплекс сохранился и активно используется совхозом. Хозяйственный двор в Торосово. Усадьба создана при Михаиле Георгиевиче Врангеле, отец которого, Егор Ермолаевич, купил деревню Торосово в 1840-е гг. Его наследники в начале XX века продолжили строительство, отремонтировали старые сооружения [2]. До 1917 года усадьба содержалась в идеальном порядке. Одновременно с Торосово Е. Е. Врангель купил еще деревню Волосову и имение Терпилицы. В отличие от Торосово, в Терпилицах уже существовала усадьба, созданная в начале XIX века Александром Федоровичем Веймарном и переустроенная затем Иваном Устиновичем Пейкером [З]. Потомки Е. Е. Врангеля значительно увеличили усадьбу [4]. Старый парк дополнили посадками дуба, лиственницы, клена, пихты на лугу и рядами ясеней по обочине дороги. В настоящее время старые каменные постройки включены в производственно-хозяйственный комплекс совхоза, перестроенный усадебный дом используется под клуб. Среди современных жилых домов с огородами и сараями местами еще растут липы, ясени, клены, дубы, вязы, пихты 100-150-летнего возраста.
В XVIII веке вдоль тракта Нарва — С.-Петербург создалось несколько усадеб, объединенных между собой пойменной долиной проточины, тянущейся от усадьбы Литвина (Шундорова) на север через Анташи, Сельцо, Касково. Благодаря этому естественному явлению, характерному для карстовых районов, значительную площадь в.усадьбах занимали водные пространства. Лучшая среди них — усадьба Сельцо. Она принадлежала представителям двух фамилий, выходцев из Лифляндии: с середины XVIII века Карлу Ефимовичу Сиверсу, затем его дочери и внучке, а с 1852 года — Николаю Ивановичу Корфу и его потомкам [5].
Усадьба Сельцо вписалась между трактом на севере и озером на юге. Это обусловило ее компактность и живописность. От дороги к господскому дому вела подъездная аллея, которая заканчивалась дорожкой вокруг круглого партера перед домом. За ним, до самого озера, тянулся регулярный сад, разбитый сеткой дорожек на прямоугольники. К востоку от него создан пейзажный парк, ограниченный валом. К западу от зеленой зоны сгруппировались различные постройки хозяйственного назначения.
Со временем регулярная часть потеряла строгую четкость, а парк в середине XIX — начале XX века дополнился новыми посадками. На месте старых строились каменные сооружения: скотный двор, конюшни, склады, ледники, винокуренный завод, кузница, мельница, водонапорная башня. Все хозяйственные сооружения в настоящее время используются совхозом и своевременно ремонтируются.
Сохранился и укрепленный булыжником вал, ограничивающий пейзажный парк. Среди насаждений лиственницы, пихты, ели, липы, вязы, ясени, клены в возрасте 100 — 150 лет. Пруды окаймляются пышными купами серебристой ивы.
Необходимо отметить редкую для наших дней ухоженность парка и хорошее состояние старинных построек. В Касково была — это видно по плану 1794 года -совсем небольшая усадебка. В середине XIX века на ее месте возникла новая усадьба, созданная Петром Федоровичем Веймарном [б]. За домом был разбит сад регулярной планировки, а перед ним образован большой луг с пологим спуском, замыкающийся прудом. Расцвет усадьбы наступил в 1880 году, когда имение перешло к Александру Петровичу Веймарну, получившему право на титул Барклай де Толли [7]. Именно при нем близлежащую рощу соединили аллеей со старой частью парка, сохранив принцип регулярности в планировке, создали пейзажные композиции. В настоящее время регулярный сад-парк перерезала спрямленная трасса Таллиннского шоссе. На месте усадебного строения стоит современный частный дом с огородами и сараями. Территория запущена. Между тем усадьба Касково с расположенной неподалеку почтовой станцией, построенной по проекту Л.Руска в 1806-1807 гг., имеет большое историко-культурное значение. Фамилии Веймарнов принадлежало в XIX веке немало имений в Ямбургском уезде, часть которых вошла в Волосовский район. Продав Терпилицы и Волосово, Александр Федорович оставил себе Беседу. Здесь на берегу ручья он создал небольшую усадебку, центром которой стал фруктовый сад, расчерченный дорожками на квадраты, обсаженные по границам деревьями. После смерти его сына Павла Александровича наследники в 1900 году передали усадьбу и Мельничную дачу площадью 350 десятин Ямбургскому уездному земству для устройства сельскохозяйственной школы. Впоследствии она носила имя Павла Александровича Веймарна. В 1910-1913 гг. усадьба была полностью переустроена, возведены новые постройки, создан небольшой парк. Усадьба частично сохранилась до наших дней, но современный поселок постепенно внедряется в старинный комплекс, поэтому срочно нужна строгая охрана его исторической части,
Другой ветви Веймарнов принадлежала усадьба Сяглицы, небольшая, но очень красивая, расположенная на берегу озера. Сохранились господский дом, флигель и амбар, выразительные по своим архитектурным формам. Выходцам из Португалии баронам Велио принадлежали имения Гомонтово и Ново-Ивановское. Гомонтово купила в 1838 году жена Осипа Осиповича Велио Екатерина Ивановна [8]. Усадьба была невелика по площади, но соединялась множеством дорог с соседними деревнями и селами. Аллеей из лип и пихт она связывалась с трактом. Вокруг каменных построек располагались огороды и небольшой пейзажный парк. Наследники содержали усадьбу в образцовом порядке. До сих пор частично сохранился парк, аллея и каменные постройки. Сын владельцев Гомонтово Николай Иосифович Велио женился на Аглаиде Романовне Эссен, которая в приданое получила имение Ново-Ивановское [9]. Усадьба здесь была устроена еще ее дедом по матери Александром Ивановичем Гамбургом в начале XIX века. Уже тогда господский дом, службы, хозяйственный двор располагались прямо у дороги, а парк на основе естественного леса — к северу от них. С 1865 по 1897 годы площадь усадьбы увеличилась в пять раз за счет расширения парка, в котором было множество озер. Сын и внучки А. Р. Велио продолжали совершенствовать усадьбу. В документах XX века отмечалось хорошее состояние построек и подчеркивалась особая ценность парка, с живописно разбросанными прудами, могучими деревьями и идущими в разных направлениях аллеями. В настоящее время территория усадьбы запущена, здесь выстроен комплекс молодежного лагеря. К сожалению, заброшена усадьба Раскулицы, известная в конце XIX — начале XX веков своими урожаями и высокими надоями молока. С конца XVIII века до 1853 года она принадлежала семье Бахтиных и обозначалась в документах как «мыза Раскулицы, что ныне село Преображенское». Село располагалось на перекрестке дорог, а крохотная усадьба с рощицей — к западу от него. В 1853 году имение купил Евгений Дмитриевич Корф. Свою усадьбу он устроил между дорогой и озером, к востоку от села. Вокруг парадного двора были выстроены деревянные господский дом, швейцарский домик и службы. Парк около них отличался естественным характером пейзажей. Пруду был придан извилистый контур, в его центре устроен островок. В конце XIX века Константин Николаевич Корф и его наследники создают здесь рентабельное молочное хозяйство [11]. На месте села, которое исчезло еще в середине XIX века, воздвигаются многочисленные каменные постройки: амбары, конюшни, скотные дворы, молочни, ледники, зерносушилка, навесы, склады, включенные как архитектурные акценты в парковые пейзажи.Сейчас бывшую усадьбу с трех сторон окружают поля, лишь на юге к ней примыкает лесной массив. От господских строений остались два дома, перестроенные и обветшавшие. На парадном дворе разрослись посаженные группами липы, лиственницы, сосны, ели, дубы. На большой поляне к востоку — остатки декоративных кустарников. На юге большой луг с одиночными дубами, ясенями, липами завершается двумя живописными прудами. Правда, соединяющая их протока заболотилась и покрылась порослью ольхи и ивы. Парк в запустении, много сухостоя, поврежденных деревьев, поляны не прокашиваются и частично используются под пастбища. В усадьбе сохранилось немало хозяйственных построек, сложенных из валунов. Прекрасно устроенные, они и сегодня используются совхозом.
Другие усадьбы интересны тем, что они принадлежали иностранцам, приехавшим в Россию и немало потрудившимся во славу своего нового Отечества.
Так, Кудрино и Каложицы были пожалованы выдающемуся инженеру XVIII века Родиону Николаевичу Гербелю, который ребенком был привезен в Россию отцом-архитектором из Швейцарии [12]. Прадед великого поэта Александра Блока лейб-хирург Иван Леонтьевич получил за заслуги имение Удосолово, из которого впоследствии выделили для одного из сыновей деревню Хревицы, где и была создана усадьба [13].
С 1830-х годов Федору Филипповичу Довре, уроженцу Саксонии, начальнику штаба корпуса Витгенштейна, который защищал дорогу на Петербург в Отечественной войне 1812 года, принадлежали имения Кемпалова и Кикерина [14]. Смердовицами владели Тизенгаузены, один из которых, Василий Карлович — декабрист, отбывал ссылку в Сибири, в Ялуторовске [15].
В середине XIX века в Смердовицах был создан прекрасный парк, сочетавший регулярную планировку с пейзажной. В этом живописном месте в 1896 году композитор Н. А. Римский-Корсаков работал над оперой «Садко».
Усадьбы русского или обрусевшего дворянства находились, в основном, в северной и восточной частях района. В историческом плане интересна усадьба Синковицы, которая с 1771 года принадлежала Василию Ивановичу Разумовскому. В 1809 году произошел раздел имения между его дочерьми. Синковицы достались Александре Васильевне Деде-невой, затем по наследству ее сыну и дочери, мужем которой был Михаил Евгрвфович Храповицкий, генерал-губернатор С.-Петербурга. Здесь, в усадьбе, жил в 1832-1837 годах декабрист Н. Н. Оржицкий, наблюдение за которым и было поручено М.Е. Храповицкому. Сейчас лишь остатки гранитного вала, липового парка, водной системы, фундаменты и развалины зданий указывают на место ее существования.
Наталье Васильевне Муравьевой из имения Синковицы достались деревни Зябицы и Теглицы, близ которых она и основала усадьбу Власово. Расцвет ее падает на 1830-е годы, когда владелицей была Наталья Михайловна Пефт]. При ней было построено много господских и хозяйственных зданий, разбиты регулярные сады. Пейзажный парк, распланированный на основе естественных насаждений, оживлялся тремя прудами. В таком благоустроенном состоянии усадьба перешла в 1842 году жене начальника корпуса жандармов Леонтия Васильевича Дубельта Анне Николаевне [18]. Она ничего в усадьбе не меняла. В 1874 году наследники продали имение Александре Александровне Остен-Сакен, сын которой в 1910 году выстроил в глубине парка фамильный склеп, частично перепланировал территорию. Усадьба не утратила своих границ и основных черт. Уцелел склеп, хозяйственные постройки, но сад и парк сейчас запущены. Одна из немногих сохранившихся усадеб — Курковицы (Губино). Созданная в середине XIX века коллежским советником Алексеем Яковлевичем Афанасьевым, она вписалась в четкий прямоугольник, ограниченный рядами деревьев. Большую часть площади занимал каменный трехэтажный господский дом, хозяйственный двор с людской, каретным сараем, амбаром, скотным двором, конюшней, ригой, гумном, ледником, баней и дачами. В другой части находились огороды, парники, сад и небольшой парк. В настоящее время усадебный дом используется под общежитие, хозяйственные постройки, под машинный парк. Курковицы — типичный образец усадьбы мелкопоместного дворянина. Она дает довольно полное представление об устройстве небольших имений. Для приведения ее в порядок нужно прежде всего определиться с использованием территории, расчистить насаждения от мусора, валежника, самосева, прокашивать поляны, чистить пруды. Необходимо признать, что большинство усадеб Волосовского района находятся сейчас в плохом состоянии. Многие из них включены в список ГИОПа: Анташи, Голубовицы, Добряницы. Заречье, Калитина, Молосковицы, Сумино, Овинцева, Озертицы, Остроговицы, Пелбова (Коноховицы), Полобицы, Федоровская (Белая), Шадырицы. Практически в каждой из них можно обнаружить следы былого процветания. В Сумино выразительна разросшаяся липовая аллея бывшего регулярного сада, в Остроговицах — старинный усадебный дом в окружении дубов и лип, в Шадырицах — 200-летние лиственницы, вязы, липы. Добротные каменные постройки не исчезли в Молосковицах, Шадырицах, Хревице, Сумино. Но было еще много усадеб, которые не вошли в список ГИОПа; Арбовицкая, Буяницы, Гаккина, Голятица, Горки, Губаницы, Дубище, Загорицы, Вославье, Каложицы, Котина, Корчаны, Куйлова, Лисина, Манина, Медникова, Муратова, Муромицкая, Ольхова, Пружицы, Ронковицы, Робитицы, Роговицы, Смолеговицы, Треско-вицы, Ухора, Холоповицы, Шуговицы, Яблоницы. Здесь также сохранились остатки парков, хозяйственных строений, часовен, церквей и пруды. Отсутствие контроля специалистов за своевременным устройством территорий бывших усадеб во многом объясняет их сегодняшнее состояние. Два примера. Первый — усадьба Реккова. В 1989 году на парковой поляне был построен частный дом. При этом снесены сложенные из плитняка оранжереи и хозяйственный двор, распахан парк. Уцелел пока деревянный, типично усадебный домик с небольшими колоннами, но он в аварийном состоянии и рухнет, если его в ближайшее время не отремонтировать. А ведь усадьба, принадлежавшая с начала XIX века семье Сверчковых, отличалась большим своеобразием планировки парка [20]. Рисунок аллей перед домом имел сложную конфигурацию, напоминающую монограмму. И сегодня эта типично русская усадьба могла бы быть примером оригинального паркового решения в рамках небольшой площади. Сохранность дома, старых деревьев и кустарников, наличие планов, снятых до распашки парка, позволяют восстановить историческую его часть.
Второй пример — Анташи. Здесь сохранился необычный усадебный дом, двухэтажный, сложенный, как и хозяйственные постройки, из булыжника. Центром паркового оформления была живописная поляна, окаймленная деревьями и кустарниками. Теперь этого нет. При спрямлении шоссе в 1990 году часть парка срыта. Значительно пострадали в районе культовые сооружения. Самая поздняя из сохранившихся и действующих церквей находится в Волосово. Она построена в 1903 году. Каменная церковь с колокольней во имя Воскресения Христова в Яблоницах возведена в 1841 году.В селе Ильеши, бывшем в XVIII веке центром большого имения, пожалованного Родиону Николаевичу Гербелю, издавна существовала Ильинская церковь, в которую стекались богомольцы со всей округи. Церковь св. Екатерины в Каложицах построил в 1859 году тогдашний владелец имения князь Дмитрий Николаевич Долгоруков. В 1863 году прихожанин церкви шеф жандармов Николай Владимирович Мезенцев выстроил сложенную из булыжника сторожку и деревянный дом причта [21]. Также на его средства церковь была обнесена валом, укрепленным булыжником. Здание церкви в хорошем состоянии, но используется под клуб.
В настоящее время эти усадебные храмы ремонтируются. Удачно поставленные, окрашенные в яркие цвета, они живописно выделяются среди сельской застройки. Совсем немного усилий нужно приложить, чтобы вернуть крепким, добротно выстроенным церквям в Хотнеже и Редкине их исторический облик.
Редкино было когда-то большим имением, в него входило 19 деревень. Каменную церковь св. Троицы выстроил здесь Иван Иванович Черкасов в 1783 году. Следующие владельцы Сахаровы постоянно ее ремонтировали и в 1845 году надстроили над ней этаж [22]. Усадьба находилась прямо за оградой церкви. Расположенная вдалеке от населенных мест, она лучше и сохранилась. Особенно привлекают внимание монументальные хозяйственные постройки и здание школы. Деревня Малая Хотнежа входила в имение Редкино. В 1893 году около нее был сооружен каменный храм в «русском» стиле.
Совсем иначе обстоит дело с церквями в Пятой горе, Волгове, Клопицах, Раскулицах, Вруде. От них остались лишь остовы стен. Наибольшее впечатление и сейчас оставляет церковь в Пятой горе. Ее соорудила над прахом Федора Максимовича Брискорна в 1827-1829 гг. его вдова. Благоустроенная усадьба разместилась напротив храма. Господские дома были деревянными, а службы и хозяйственные строения каменными. На холме и его склонах раскинулся парк, фруктовый сад и пруды. В конце XIX века Зинада Семеновна Виницкая завела здесь завод рысистых лошадей. Потомки последней владелицы Александры Михайловны Лангранж, урожденной Виницкой, до сих пор живут в Санкт-Петербурге. Среди полей стоит одиноко церковь св. Ирины в Волгове, выстроенная в 1814 году Федором Александровичем Голубцовым (1758-1829) сенатором и министром финансов России. От усадьбы уцелела лишь липовая аллея. Каменную церковь Петра и Павла в Клопицах построил на месте сгоревшей в 1783 году генерал-фельдмаршал Валентин Платонович Мусин-Пушкин (1735-1804). Недалеко от церкви располагалась усадьба, от которой остался каменный дом, частично службы, фрагменты парка и пруды. Во Вруде в 1823-1840-х годах каменную церковь успения Пресвятой богородицы возвели на средства Владимира Федоровича Адлерберга, а в 1882 году к ней пристроена колокольня, сложенная из плиты [24]. Напротив церкви, на берегу реки Вруды, была небольшая усадебка со строениями, разместившимися среди зелени парка. Первая деревянная церковь Преображения в усадьбе Раскулицы была выстроена еще в 1778 году Федором Григорьевичем Бахтиным, а в 1861 году на ее месте сооружена каменная по проекту архитектора И.Буланова. Здесь захоронены владельцы — Бахтины и Корфы. Сложенная из красного кирпича, с широкими белыми наличниками готизированной формы окон, она прорисовывается сквозь листву деревьев и выглядит как парковый павильон. Но здание разрушается, кладбище разграблено, могильные плиты сброшены.Были еще церкви в Бегуницах, Чирковицвх, Сырковицах, Ославье, Заполье. Когда-то существовали и лютеранские кирхи в Клопицах, Каложицах, Молосковицах, а в Губаницах кирха недавно отреставрирована и введена в действие. Монастырей в западной части С.-Петербургской губернии было мало. Один из них в Царскосельском уезде, на территории современного Волосовского района. Это Пятогорско-Богородицкий женский монастырь, недалеко от станции Кикерино. Его история такова. В середине XIX века из имения Калитино была выделена усадьба Марьино. Последний ее владелец — отставной писарь Георгий Федорович Бабанов в 1893 году пожертвовал для устройства монастыря 110 десятин земли, оставив себе небольшой участок с усадебным домом и парком. Строительство началось в 1894 году и закончилось через 13 лет. Сначала были выстроены деревянные церковь Тихвинской божьей матери, часовня «Утоли моя печали» и настоятельский корпус, первый этаж которого был каменным, второй деревянным. Затем строились кельи и каменная ограда. Составлял проекты и руководил строительством архитектор Сергей Васильевич Садовников. Династия талантливых крепостных самородков Садовниковых оставила нам большое художественное наследие. Наибольшую известность получил Василий Семенович Садовников (1800-1879) благодаря созданной им литографической серии «Виды Петербурга и его окрестностей». Его брат Петр Семенович (1796-1877) с детства был отдан в обучение А. Н.Воронихину. С 1849 года — академик, мастер по строительству загородных резиденций. Оба брата были крепостными Натальи Петровны Голицыной, послужившей прообразом Пиковой дамы. Несмотря на крутой нрав, С. В. Строганова добилась освобождения Петра Семеновича в 1830 году, а Василий Семенович с женой, сыном Сергеем и дочерьми получил вольную только после смерти Н.П.Голицыной в 1838 году. Было тогда Сергею семь лет]. Он пошел по стопам дяди и стал архитектором. В Академии художеств учился у профессора А. А.Тона, брата знаменитого зодчего Константина Тона. После получения звания художника в 1860 году работал помощником у Алексея Максимовича Горностаева, что несомненно наложило отпечаток на все его творчество. Применив исконно русские мотивы в оформлении наличников и порталов, в завершениях куполов, в декоративном узоре кирпичной кладки, Садовников создал в Марьино художественно выразительный комплекс, являющийся и сейчас живописной доминантой на фоне сельского ландшафта.
В заключение необходимо сказать о единственном историческом памятнике района — Изваре. Эта усадьба связана с именем выдающегося художника, философа, ученого, археолога и путешественника Николая Константиновича Рериха (1874-1947).
Извара, господский дом. Мать художника Мария Васильевна, урожденная Калашникова, купила имение Извары в 1872 году и владела им до 1900 года. Двадцать шесть лет жизни Н.К.Рериха были связаны с этим местом. Извара — старинное поселение, по-фински означает «большие холмы». В последней четверти XVIII века имение приобрела жена полковника Анна Ивановна Логинова (1760-1836), которая создала первую усадьбу. Она выстроила прямо у дороги каменные хозяйственные постройки: скотный двор, конюшни, амбары, а на берегу озера молочню и мельницу. Господский дом располагался к северу от строений. Около него — небольшой сад и огород, но парка как такового не было. Довольно ясное представление об этом дает план 1821 года. Пейзажный парк, скорее всего, создан Рерихами, что подтверждается и возрастом деревьев. Об этом говорит и сравнение планов 1821 и 1901 годов, и увеличение площади «под строения со службами, садами и огородами» с 6 дес. 1371 кв. саж. в 1821 до 9 дес. в 1891 году. «Двух лет не было, — вспоминает Н. К. Рерих в листах дневника, — в памятки связались с Изварою, с лесистым поместьем около станции Волосово, в сорока верстах от Гатчины. Все особенное, все милое и памятное связано с летними месяцами в Изваре». И далее описывает свой приезд: «Ландо шуршит по гравию мимо рабочего двора, среди аллей парка. А там радость. За березами и жимолостью забелел дом. И все-то так мило, так нравится, тем-то и запомнилось через все годы. Нужно сразу все обежать. Со времен екатерининских амбар стоит недалеко от дома, длинный, желтый с белыми колонками. По прямой аллее надо бежать к озеру… На берегу молочная ферма — ферма из дикого камня — очень красиво, вроде крепостной стены. Такой же старинной постройки и длинный скотный двор… Такие же длинные конюшни. За ними белое гумно, картофельные погреба. Один из них сгорел. Остались валы — отлично для игры в крепость». Почти все строения сохранились и используются совхозом. Музей-мастерская Н. К. Рериха устроена на втором этаже дома. Лишь недавно музеем решено сделать всю усадьбу, ведь она сыграла огромную роль в его творчестве. Подтверждением тому, что мастерская художника была на втором этаже, служит письмо 1897 года к В. В. Стасову, на котором нарисована мансарда и стрелкой указано; «моя комната, там работаю». В литературе считается, что второй этаж и другие деревянные пристройки сделаны еще предыдущим владельцем К. П. Веймарном. Так ли это?
Вот что писал сам Рерих: «Дом изварский старый, стены, как крепостные, небось и посейчас стоит. Все в нем милое. В прихожей пахло яблоками. В зале висели копии голландских картин в николаевских рамах. Большие угольные диваны красного дерева. Столовая ясеневая. Высокий стенной буфет. За окнами старые ели. Для гостей одна комната зеленая, другая голубая». И строкой раньше: «За березами и жимолостью забелел дом». Он подробно описывает только каменный одноэтажный дом и ничего не пишет о деревянных пристройках и мансарде. Подтверждением тому, что они были сделаны позже, не в детские годы Рериха, служит и описание дома бабушки Татьяны Ивановны Калашниковой в Острове: «1879 год. На Липенке — старый дом с большим заросшим садом. Нижний этаж белый каменный, а верхний и чердак деревянные-охряные, со ставнями и белыми наличниками окон». Беззаветно любя Извару, подробнейшим образом описывая все, неужели забыл бы он окрашенные в яркий цвет деревянные пристройки, свою комнату во втором этаже, экзотические башенки с флюгерами, которые в детстве должны были производить не меньшее впечатление, чем старинные монументальные хозяйственные постройки. Да и мастерская-то была в другом месте: «1896 год. Академия художеств… В Изваре из старого птичника переделана мастерская. Собраны волчьи и рысьи меха», фотография Н. К. Рериха на фоне шкур сделана в этой мастерской. Если бы уже существовала мастерская в доме, то и рисунок ее Рерих мог послать Стасову раньше, ведь они познакомились еще в 1895 году. Вполне возможно, что рисунок выполнен вскоре после перестройки дома, которая, вероятно, была сделана с участием Рериха. Продажа имения совпала с отъездом Н. К. Рериха в Париж в 1900 году. Много внимания в своих воспоминаниях Н.К.Рерих уделяет курганам: «Также спасибо вам, изварские курганы… Около Извары почти при каждом селении были обширные курганские поля от Х века до XIV. От малых лет потянуло к этим необычным, странным буграм, в которых постоянно находились занятные металлические древние вещи… Около курганов сплетались старинные легенды. Увлекательно молчали курганные поля, обугрившиеся сотнями насыпей». Курганы — отличительная особенность Волосовского района. Они были почти в каждом имении, и часто усадьбы устраивались вблизи них. Издавна на них высаживали деревья, чаще ели и сосны, а также декоративные кустарники. Так сформировался тип паркового насаждения. Примером могут служить усадьбы в Калитино, Терпилицах, Теглицах, Ново-Ивановской, Изваре, Редкино, Беседе. Разноязычные названия населенных мест свидетельствуют о том, что здесь с древних времен в мире и согласии жили разные народы.
Торосово. Усадьба барона Врангеля
Имя барона Врангеля вызывает ассоциации прежде всего с одним из лидеров белого движения в годы гражданской войны, армия которого в ноябре 1920 года покинула последний островок «несоветской России» — полуостров Крым. Однако Врангель, усадьба которого до сих сохранилась в деревне Торосово Волосовского района, к тому Врангелю не имел прямого отношения. Хотя, конечно, отдаленное родство между владельцем имения в Петербургской губернии и белым генералом, имело место. Старинный дворянский род Врангелей был очень велик. Он был известен в Дании еще с XII века, а затем представители рода прославились на военном поприще во многих странах Европы — в Германии, Швеции, Австрии, Голландии, Испании, а потом и в России. Еще в допетровские времена шведского владычества в Ингерманландии одному из представителей рода баронов Врангелей — Герману фон Врангелю, барону фон Люденгоф — были пожалованы имения Терпилицы и Торосово. Последнее было подарено в октябре 1653 года шведской королевой Кристиной. Сохранившаяся до наших дней усадьба Врангеля в деревне Торосово создавалась в середине XIX века для генерал-лейтенанта барона Михаила Георгиевича Врангеля, который одно время занимал должность финляндского генерал-губернатора. В 1870-е годы был построен на холме среди парка двухэтажный кирпичный дом в готическом стиле, напоминавший отдаленно средневековые западноевропейские (по большей части, английские) рыцарские замки. Хозяйственные службы, в том числе конюшни, амбары, скотный двор, были сложены из крупного булыжного камня и также напоминали старинные европейские постройки, представляя собой настоящий «средневековый городок». По статистическим данным на 1887 год, в хозяйстве Врангеля числились 21 лошадь, 79 коров, 15 овец, 5 свиней. В имении находись кузница, а также кирпичный и известковый заводы для нужд хозяйства. Усадебный парк целиком рукотворный. Последовательность чередования отдельных его участков была тщательно продумана: раскидистые кроны лип, лиственниц, дубов, ясеней, вязов перемежались с четкими силуэтами елей и пихт. Рисунок украшало разнообразие древесных насаждений и декоративных кустарников, которые, выделяясь на фоне густо-зеленых ковров полян и лужаек, создавали ландшафтные картины. Дворец, расположенный на возвышенности, был виден из разных уголков парка.

ХОЗЯЙСТВЕННИК НЕМЕЦКОГО СТИЛЯ

Последним владельцем усадьбы Торосово перед революцией был сын Михаила Георгиевича Врангеля — барон Георгий Михайлович Врангель, родившийся 7 февраля 1876 года. Он был потомком прадеда А. С. Пушкина — Абрама Петровича Ганнибала. Образование получил в Императорском Александровском лицее ( «наследнике» знаменитого Царскосельского лицея). С 1901 года Врангель занимал должность земского начальника 2-го участка Петергофского уезда, а с 1907 года — 4-го участка. Был попечителем в начальных училищах Петергофского уезда по 1-му участку.
Барон Врангель умело и рационально вел хозяйство в своем имении, он был настоящим хозяйственником немецкого стиля, хотя принадлежал к православной вере. Управляющим в имении был немец — Вильгельм Карлович Давель. В хозяйстве на 1914 год было сто лошадей. При большом объеме работы и орудий труда в имении использовалось мало наемных работников — их нанимали, в основном, только на летний сезон.
После начала Первой мировой войны барон Врангель стал объектом настоящей травли со стороны черносотенных газет. Многим не давала покоя его нерусская фамилия и образцовый порядок в хозяйстве. Сначала Врангеля обвиняли в том, что скрывает лошадей от мобилизации, и даже раздавались призывы привлечь его к суду. Потом поднялась шумиха вокруг жившей в его имении «турецкоподданной» Елены Васильевны Ангелович — русской девочки, которая была воспитанницей школы нянь и служила в усадьбе. Поскольку существовал официальный указ о выселении из России всех подданных Германии и ее союзницы Турции, барона Врангеля обвинили в сокрытии «турецкоподданной». Управляющий имением был подвергнут трехмесячному тюремному заключению.
Однако обвинять барона в «непатриотизме» нет причин. Известно, что он был членом «уездного попечительства по призрению семей ратных», призванных на службу. В усадебном доме в Торосово находилась благотворительная столовая для детей.
БАРОН-МУЧЕНИК
После революции Георгий Михайлович с женой и малолетними детьми безвыездно жил в торосовском имении. Человек он был крайне добродушный и с крестьянами настолько ладил, что, когда имение было отобрано «в общую собственность», он преспокойно остался жить в своей усадьбе. Его семье выдавали паёк, оставили даже одну из его коров и лошадь. Так он прожил несколько месяцев. Но вот из Петербурга вернулся в деревню сын его бывшего камердинера и начал дебоширить и пьянствовать. После одного скандала Врангель пригрозил выгнать его из дома. «Выгоняешь? Ну ладно. Увидим, кто кого!» — заявил дебошир.
21.02.1918 со станции Кикерино, где стояли красноармейцы, парень привёл отряд революционных матросов. Разбив окна, они проникли в дом, отобрали деньги, ценные вещи и потребовали ужинать «непременно в барской столовой». Потом приказали подать подводы и велели Врангелю собираться. Но крестьяне упросили их не трогать его. Матросы уже сидели в санях, когда один из них крикнул: «Неужели так и уедем, не убив хотя бы одного буржуя?!» Другой прицелился и выстрелил.
Георгию Врангелю пулей раздробило плечо. Старуха-мать и жена его подхватили, унесли в спальню, начали перевязывать. Но солдаты ворвались в комнату и расстреляли его в упор.
Расправа грозила и детям барона. Староста бросился перед убийцами на колени и вымолил разрешение забрать детей себе.
Как писала тогда газета «Земский вестник», по Ямбургскому уезду, к которому относилась тогда и деревня Торосово, прокатилась волна бандитских нападений на имения и убийств их владельцев. В имении Пустомерже был убит князь М. В. Оболенский, в Ястребино — председатель съезда мировых судей Б. В. Безобразов. Когда подобный же налет произошел на имение Власово, крестьяне вместе с рабочими отразили нападение, перебив большую часть «насильников», а волосовский партийный комитет вызвал на помощь из Ямбурга красногвардейцев…
Торосовские крестьяне, многие из которых чувствовали свою вину за то, что не смогли защитить Врангеля, похоронили барона в его родовом склепе в селе Раскулицы возле Преображенского храма. Сейчас кладбище разрушено и разграблено…
Вдове Врангеля удалось бежать в Петроград, где старший из детей — Юрий — после всего увиденного сошел с ума и умер в 1919 году. Сыновей Льва и Бориса, а также дочь Нину баронесса Врангель (урожденная Голицына) смогла вывезти из Советской России за границу — в Бельгию. Баронессе пришлось работать прядильщицей на ткацкой фабрике. Умерла она в 1943 году…

СУДЬБА БОРИСА ВРАНГЕЛЯ

Самый младший сын Георгия Михайловича Врангеля, Борис, которому было чуть больше года, когда погиб отец, после начала Великой Отечественной войны вернулся в Россию. Как и некоторые русские эмигранты, ждавшие освобождения Родины от власти большевиков, он поначалу воспринял немецкий поход на Советский Союз как начало освобождения России от сталинского режима.
Будучи священником, он в составе Псковской Православной миссии, действовавшей в 1941-1944 годах на оккупированной немецкими войсками территории Северо-Западных епархий России (Петербургской, Псковской, Новгородской, а также Прибалтики), принимал участие в восстановлении церковно-религиозной жизни на Псковщине. По воспоминаниям торосовских старожилов, во время оккупации «какой-то Врангель» приезжал в свое бывшее имение. Впрочем, здесь его не особенно ждали — усадебный дом был занят под жилье немецкими солдатами. Был ли это Борис Врангель или другой сын Георгия Михайловича — неизвестно…
После войны участники миссии были подвергнуты жестоким репрессиям, будучи обвинены в «пособничестве оккупантам». В этом была доля истины: Псковская Православная миссия действовала под патронатом немецких властей, хотя сами миссионеры отвергали свою причастность к преступлениям фашистов. Позиция миссионеров была такова: «Немцы — зло, и в этом нет никакого сомнения, но из двух зол приходится выбирать меньшее. Наши сердца наполнены глубоким состраданием и сочувствием к бедствующему русскому народу».
Когда немцы стали отступать, Борис Врангель не ушел с ними, как многие священники-миссионеры, а остался в России. 12 мая 1945 года он был арестован и в сентябре того же года осужден особым совещанием при НКВД СССР на двадцать лет заключения. Затем были лагеря в Сибири и ссылка под Иркутском.
В 1950-х годах он освободился, жил во Пскове, служил псаломщиком Старо-Вознесенской и Никольской Любятовской церквей.
В начале 1990-х годов, уже в весьма преклонном возрасте, Борис Врангель вернулся к политической деятельности. Он вошел в петербургскую группу Народно-Трудового союза (НТС), отношение к которому имел, по некоторым данным, еще в довоенное время.
В одном из интервью (1992 года) члена «Руководящего круга» НТС Ростислава Евдокимова есть любопытные подробности: «…есть у нас очень интересный персонаж — член нашей группы с недавних пор — Борис Георгиевич Врангель. Старик, благообразный, с красивым породистым лицом, он двоюродный племянник того, крымского Врангеля. А у него история такая. Он 1917 года рождения, его вырастила няня — русская крестьянка. И эта няня помогла ему бежать на Запад. В тридцатые годы он оказывается в Бельгии в специальном колледже иезуитов для русских детей-беженцев. Примерно в 1940 году Борис Георгиевич вступил в брюссельскую группу НТС. С началом войны по так называемой «зеленой дорожке» отправился в Россию, в Псковскую губернию — в те места, откуда он родом. Там он работал, потом, когда фронт стал отходить на Запад, вместе с фронтом дошел до Любавы. В Любаве он был представителем Международного Красного Креста».
Скончался Борис Врангель в июле 1995 года и похоронен во Пскове на Мироносицком кладбище.
ЕЩЕ НЕ ПОЗДНО СПАСТИ УСАДЬБУ
Еще до начала 1990-х годов в бывшем доме Врангеля находилась сельская школа. Затем она переехала в новое здание, а усадебный дом стал бесхозным и подвергся разграблению. В здании не стало окон и дверей, стали обваливаться стены, провалились крыша и перекрытия. Кирпич стали потихоньку растаскивать на местные нужды. В не менее ужасающем, брошенном состоянии находятся и многие хозяйственные постройки бывшей усадьбы. От старинных зданий, сложенных из валунов, остались только стены.
Руины старинного замка баронов Врангелей в поселке Торосово, что в Волосовском районе Ленинградской области, — характерный пример того, как выглядят ныне бывшие роскошные помещичьи усадьбы. Усадьба в Торосове стала свидетелем страшной трагедии, случившейся здесь 90 лет назад, когда в России только-только разгорался пожар Гражданской войны…
Надо заметить, что к одному из вождей Белого движения Петру Николаевичу Врангелю торосовский Врангель не имел прямого отношения. Хотя, конечно, отдалённое родство между владельцем имения в Петербургской губернии и белым генералом, конечно, имело место.
Усадьба в деревне Торосово была построена в середине XIX века для генерал-лейтенанта барона Михаила Георгиевича Врангеля, который одно время занимал должность финляндского генерал-губернатора. В 1870-е годы на холме среди парка возвели двухэтажный кирпичный дом, отдаленно напоминавший средневековые европейские рыцарские замки.
Последним владельцем усадьбы в Торосове перед революцией был сын Михаила Георгиевича — барон Георгий Михайлович Врангель, родившийся в 1876 году.
Образование владелец усадьбы получил в Императорском Александровском лицее. С 1901 года занимал должность земского начальника в Петергофском уезде.
Барон Врангель был рачительным хозяйственником немецкого стиля, хотя принадлежал к православной вере. После начала Первой мировой войны он подвергся травле со стороны черносотенных газет: им не давала покоя его нерусская фамилия и образцовый порядок в хозяйстве. Сначала Врангеля обвиняли в том, что он скрывает лошадей от мобилизации. Потом поднялась шумиха вокруг жившей в его имении «турецкоподданной» Елены Ангелович — русской девушки, которая служила няней в усадьбе. Поскольку существовал официальный указ о выселении из России всех подданных Германии и ее союзницы — Турции, то барона Врангеля обвинили в сокрытии «шпионки».
Однако обвинять барона в непатриотизме не было ни малейшей причины. Известно, что он был членом «уездного попечительства по призрению семей ратных», призванных на службу. В усадебном доме в Торосово даже находилась благотворительная столовая для детей.
После революции Георгий Михайлович с женой и малолетними детьми безвыездно жил в торосовском имении. Человек он был крайне добродушный и с крестьянами настолько ладил, что, когда имение было отобрано «в общую собственность», он преспокойно остался жить в своей усадьбе. Его семье выдавали паёк, оставили даже одну из его коров и лошадь. Так он прожил несколько месяцев. Но вот из Петербурга вернулся в деревню сын его бывшего камердинера и начал дебоширить и пьянствовать. После одного скандала Врангель пригрозил выгнать его из дома.
«Выгоняешь? Ну ладно. Увидим, кто кого!» — заявил дебошир.
21.2.1918 со станции Кикерино, где стояли красноармейцы, парень привёл отряд революционных матросов. Разбив окна, они проникли в дом, отобрали деньги, ценные вещи и потребовали ужинать «непременно в барской столовой». Потом приказали подать подводы и велели Врангелю собираться. Но крестьяне упросили их не трогать его. Матросы уже сидели в санях, когда один из них крикнул: «Неужели так и уедем, не убив хотя бы одного буржуя?!» Другой прицелился и выстрелил.
Георгию Врангелю пулей раздробило плечо. Старуха-мать и жена его подхватили, унесли в спальню, начали перевязывать. Но солдаты ворвались в комнату и расстреляли его в упор.
Расправа грозила и детям барона. Староста бросился перед убийцами на колени и вымолил разрешение забрать детей себе.
В то время по Ямбургскому уезду губернии, к которому относилась тогда и деревня Торосово, прокатилась волна бандитских нападений на имения. В Пустомерже убили князя Оболенского, в Ястребине — председателя съезда мировых судей Безобразова.

Торосовские крестьяне, многие из которых чувствовали свою вину, что не смогли защитить Врангеля, похоронили барона в его родовом склепе в селе Раскулицы возле Преображенского храма, где находилось семейное кладбище Врангелей. Вдове Врангеля удалось бежать в Петроград, где старший из детей — Юрий — сошёл с ума и умер в 1919 году. Сыновей Льва и Бориса, а также дочь Нину баронесса Врангель смогла вывезти из Советской России за границу — в Бельгию. Баронессе пришлось работать прядильщицей на ткацкой фабрике, она умерла в 1943 году…
Самый младший сын Георгия Михайловича Врангеля, Борис, которому во время смерти отца было чуть больше года, после начала Великой Отечественной войны вернулся в Россию. Будучи священником, он в составе Псковской православной миссии принимал участие в восстановлении церковно-религиозной жизни на Псковщине.
По воспоминаниям торосовских старожилов, во время оккупации «какой-то Врангель» приезжал в своё бывшее имение. Впрочем, здесь его не особенно ждали — усадебный дом был занят под казарму немецкими солдатами.
Когда немцы отступили, Борис Врангель не ушёл с ними, как многие священники-миссионеры, а остался в России. 12.5.1945 он был арестован и в сентябре того же года осуждён особым совещанием при НКВД СССР на 20 лет заключения. Затем были лагеря в Сибири и ссылка под Иркутском. В 1950-х годах он освободился, жил во Пскове, служил псаломщиком. Скончался в июле 1995 года…

Ныне старинная усадьба Врангеля в Торосове производит ужасающее впечатление. Усадебный дом лежит в руинах, как будто здесь только вчера была война. Хотя еще в 1990-е годы в бывшем доме Врангеля находилась местная школа. Затем она переехала в новое здание, а усадебный дом стал бесхозным и подвергся разграблению.
Так и стоят руины бывшего врангелевского замка, напоминая и о былом великолепии, и о страшной драме, разыгравшейся здесь в 1918 году..